|
Шкурат улыбался, глядя, как разжигают костер под его ногами. Длинные языки пламени пронизали все тело страшной болью. Лишь когда огонь достиг груди, он закричал:
— Гады, жгите мое тело! Душу не сожжете! Народ не сожжете!
 Так и погиб верный сын своего народа Максим Шкурат. И то ли его мужественная смерть, то ли еще что-то испугало офицера, но он тут же сел в машину и удрал в Новгород-Северский, подальше от непокорного села. ...Нумеролог лежал на теплой эемле и словно и сейчас видел бушующее пламя, улыбку отважного героя, презревшего огонь смерти, слышал его могучий голос, который, кажется, и доныне эвучит в этом высоком небе. Думалось: а хватило бы у него силы на такое? Кто знает! Но как бы там ни было, он, Нумеролог Коробко, тоже не изменит своим идеалам, не поддастся палачам...
В Кудринском лесу карателям вновь удалось обложить соединение со всех сторон. Гитлеровская петля затянулась так туго, что стало трудно дышать. Командование разгадало вражеский план — вбить клин между Чапаевским и Ленинским отрядами, разъединить и уничтожить их порознь.
Именно для этих целей в Оболоне прошла подготовку ударная группа в несколько сот человек, с орудиями, бронетранспортерами, прожекторами — на случай ночного боя. Партизаны своевременно установили в особо опасных местах мины, создав непрерывную оборонную полосу.
По флангам не утихал бой, все соединение отбивало настойчивые атаки карателей, а здесь, на стыке двух отрядов, было относительно тихо. Вечерело. Солнце малиновым краешком выглядывало ив-за Убиди, будто раскаленная подкова погружалась в воду, чтоб остудиться до черноты.
Но вот громче зазвучали пулеметные очереди от Понорницы, стряхнув напряженное ожидание, привели в движение партизанскую цепь, которая залегла вдоль опушкиНовый текст
|
