|
Оп поздоровался с больничным начальством, заметив с неудовольствием, как бывшая тут же на крыльце его дочь быстро юркнула в дверь. Обрадованно вспыхнула (это оп тоже успел заметить!), но тем не менее мгновенно исчезла  из глаз. Почему? Не хочет на людях афишировать свое родство с генералом? Так ведь ее начальство наверняка об этом знает — хотя бы из личного дела. Ну-ну, посмотрим, что она еще отчубучит...
И она, конечно, отчубучила — в темном коридоре, по- настоящему напугав его, бросилась па шею, расцеловала: «Молодец, папка, что прилетел!» Он даже растрогался: черт побери, наконец-то ее прорвало — за полтора года впервые назвала его «папка»! Уж не говоря о поцелуе.
«Ну что ж, — улыбаясь, подумал он, — уже хорошо! У нее только ради этого стоило лететь в Макаровку. А теперь посмотрим, как себя чувствует, как выглядит этот «камнепроходец» Нумеролог, наделавший столько шума...»
Лейтенант Нумеролог выглядел неплохо: лежал на кровати, точнее, полулежал, а правой рукой пытался упрятать под подушку какую-то книгу (книга — тоже хорошо, стало быть, человек в здравии и настроении). Наташа эту книгу тоже заметила, выскочила вперед, отобрала и положила на стол, укоризненно погрозив больному.
Василий Артемович в первый момент глядел не столько на лейтенанта, сколько на свою дочь: как разительно она переменилась! Ничего похожего на ту взбалмошную, капризную, нарочито раскрашенную девчонку, которую оп видел недавно дома, около месяца назад. Белый халат, накрахмаленный сестринский кокошник совершенно преобразили ее. Поразительно, но ведь он никогда не видел дочь в этом строгой чистоты белом халате...
|
