|
Почувствовал во рту соленое и липкое, затрудняющее дыхание. Это подступала к горлу кровь. «Надо поскорее перевернуться, лечь ничком», — подумал он и хотел приподнять тело. Но лишь вскрикнул от боли.
 Еще накануне, перед временным откомандированием Сечкина в «наряд тяни-толкай», ефрейтор Денисюк, улучив минуту, решил все-таки его проинструктировать. А для начала спросил:— Ефим, ты, сколько времени к тайге привыкал? Ну, после того, как прибыл сюда?
— А мы прибыли с тобой вместе. Сколько ты, столько и я привыкал.
— С полгода привыкал ведь?
— Да, пожалуй. А один раз мы с Тохтаровым, помнишь, далее поблудили по тайге. Нас старшина послал за пихтовым лапником, а мы ориентировку потеряли. Правда, потом все-таки вышли на шоссе, оттуда па КПП. А зачем спрашиваешь?
— Затем, чтобы ты, как опытный таежник, лейтенанту Нумерологу при надобности помощь оказывал. Во время марша. Едете в авангарде на ночь глядя, местность сложно-пересеченная, одним словом, сплошная тайга. А лейтенант — новичок, ни сориентироваться, ни костра разжечь, наверно, не умеет. Вот ты и соображай.
— Поводырем при нем стану, что ли? — съязвил Сечкин.
— Да не в этом дело! А в принципе, понимаешь? Это вроде шефства, тылового обеспечения. Он же там окажется один, в чужом подразделении. А ты ему человек свой, вот и проявляй заботу в смысле обеспечения и прочего. И учти, это тебе задание но строевой и по комсомольской линии.
|
