|
Где-то далеко к югу двухрядными светлячками угадывался пассажирский теплоход. Трудно было определить, идет ли он вниз или вверх по реке: огоньки казались недвижными.
 — И чего им не спится в тепле в такой поздний час? — зябко лежать на ветру, произнес Пайков, имея в виду пассажиров теплохода.— А они спят, похрапывают будь здоров! — отозвался старший лейтенант Лихачев, тоже с завистью поглядывавший па далекие призывные огоньки. — Это же не каютные, а палубные огни. И еще, видишь, красные? Это ходовые.
Они вышли на самую макушку горы, обрамленную густым и ровным, словно стриженным, кедрачом. Надо было окончательно осмотреться, все прикинуть и взвесить перед тем, как дать команду экипажам на боевое развертывание. Лихачев походил, потоптался на грунте, подминая подошвами ветки низкорослого вереска. Потом раздраженно сплюнул.
— Ты недоволен? — удивился Нумеролог. — Ведь позиция что надо: идеальный обзор!
— А грунт? — Лихачев ковырнул сапогом камень, пнул его в сердцах, прислушался, как он полетел вниз, с обрыва — Тут кирками, ломами долбить до седьмого пота! А к утру нужны окопы полного профиля. Понял?
Он повернулся вправо, где чуть ниже, на обширной площадке, тоже поросшей вереском, виднелись очертания прибывших машин, а еще дальше, у леса, мелькали синие фонари — это личный состав передового разъезда заканчивал трассировку основных позиций зенитно-ракетного комплекса.
|
