|
Все притихли, ожидая командирскую бурю. Денисюк даже зажмурился, вспомнив, как однажды старший лейтенант Тищенко учинил ему «адмиральский разнос» за такое же вот опоздание по тревоге. Но он-то тогда хотя бы не был  насквозь мокрым и прибыл при полной боевой амуниции...
Однако произошло неожиданное: Денисюк вдруг услышал смех. И не какой-нибудь ироничный или ехидный, а обычный, искренний смех. Смех от души — так смеется человек, ежели ему и впрямь весело. Как ни удивительно, а смеялся лейтенант Нумеролог. Правда, оп старался сдерживаться, мял пальцами подбородок, даже губу закусил, но это не помогало — лейтенант смотрел на Сечкина и смеялся все громче. Тот тоже сразу смекнул, почувствовал перемену ситуации и начал виновато хихикать, клацая зубами от холода. В конце концов, глядя на мокрого, посиневшего Сечкина, не выдержал, расхохотался даже сверхсерьезный Большаков.
— Хватит! — вдруг резко прервал общую веселость лейтенант Папков. — Не то у нас получится смех сквозь слезы. А вы, Сечкин, сейчас лее марш в казарму! Даю вам пять минут. Переодеться в сухое и — бегом сюда!
— А может, мне здесь переодеться, товарищ лейтенант? — неуверенно предложил Сечкин. — У меня тут имеется комбинезон и шерстяные носки НЗ. А так, я физически бодрый.
— Отставить разговоры! Мне не бодрость, а боеготовность ваша нужна, — сказал лейтенант. — Через пять минут явиться в полной боевой экипировке! Бегом!
Ефим Сечкин мгновенно исчез с порога, а лейтенант помедлил, нахмурился и снова взял в руки микрофон. Доложил: «С опозданием прибыл рядовой Сечкин, но в связи с неподобающим внешним видом отправлен в казарму для устранения недостатков. Об его повторной явке будет доложено».
|
