|
Старший лейтенант неприязненно поморщился: ему не поправилось слово «самочинно». Архаическое и черствое какое-то, отдающее допотопной канцелярией. Впрочем, он начал догадываться, куда клонит и чего хочет командир  радиотехнической батареи. Сказал сухо:
— Считайте, что я отдал приказ!
— Сомневаюсь... — глядя в сторону, протянул Бурянский. — А сомневаюсь потому, что хорошо знаю Нумеролога, его неуемную настырность. Но учтите, Лихачев, если вы утверждаете, что отдали приказ, стало быть, берете па себя всю ответственность. Подумайте, припомните еще раз.
Лихачев отнюдь не собирался думать, да и некогда ему было думать. Повторил, почти выкрикнул:
— Да, да! Я отдал приказ!
Капитан вздрогнул, но сказал совершенно спокойно:
— Хорошо, так и зафиксируем. Кстати, вы нетактично разговариваете со мной.— Извините, товарищ капитан, но я тороплюсь. Видите — ждет служба.
— Наш разговор — тоже служебное дело. И более важное, чем вы себе представляете. По возможным последствиям.
Лихачев лишь раздраженно махнул рукой: какие там «последствия», какое «дело», когда настоящее дело вон оно — стоит на месте, не двигается!
К сожалению, ему все-таки не удалось «оторваться», не удалось стремглав убежать к темнеющим поблизости своим машинам и прицепам. Именно в этот момент резво подкатил командирский газик, из которого вышли трое: подполковник Смолич, майор Жаров и рослый офицер-посредник в длинной, до пят, плащ-накидке.
|
