|
Эти слова тоже были встречены молчанием. Лишь майор Жаров после паузы неопределенно бросил:
 — Вот именно!Па вересковой поляне, где еще недавно урчали машины и царила рабочая суета, сейчас было тихо, почти безлюдно. Лишь неподалеку связисты тянули кабель да на одном из тягачей продолжалась разгрузка. Остальных солдат не видно, они, как догадался Лихачев, собрались в кабине станции передохнуть, обогреться. И оказывается, чаевничали — в приоткрытую дверь пробивался слабый аккумуляторный свет, доносилось звяканье кружек. Он решил пока не беспокоить солдат, дать им минуты две — пускай закончат чаепитие, а уж потом в темпе аврала до самого утра. Слышался чей-то громкий голос — высокий, мальчишеский. Это, кажется, «выступал» перед локаторщиками прикомандированный Сечкин.
— Только я к заднему скату, а оно как мелькнет! Братцы, я аж в крик: лейтенант упал! Загремел в обрыв наш «амаго Алекс» — надо яс такому случиться! Ну, я, конечно, сразу рванул по кустам, слышу, каска его бренчит, по камням прыгает — глубоко, как в колодце. Думаю, не найти мне теперь лейтенанта, где там — такая прорва! Да и темно, хоть глаза коли. Но он все-таки молодец: падал, а сам ва кусты руками хватался. И удержался на краю скалы! У него в кулаке куст так и зажат был — с корнем вырвал! Ну, ясное дело, штангист. Да ведь и я тоже штангой балуюсь. Поэтому поднял его, так сказать, рванул на грудь и — вперед. Выходит, не зря он меня тренировал!
|
