|
Матовое стекло будто сразу вскипает искрами частых засветов, пестрит, искажается метельными всполохами электронных помех — с разных направлений, на разных высотах, маскируясь и маневрируя, идут групповые цели. Так  начинается бой.
Оператор — наедине с этой, казалось бы, непостижимой сумятицей внезапно взбунтовавшегося неба. Предельно напряжен мозг: с очередным оборотом развертки нужно но только установить истинную нумерацию каждой цели, — а их число растет, множится вместе с нарастающей динамикой боя! — но безошибочно определить смещение по азимуту и углу места. Каждой — мгновенно!
Это моменты, когда человеческий ум абсолютно сливается с машиной, когда оператор и бушующий всплесками экран — единое целое. Экран спешит, торопится предупредить о надвигающейся опасности, стремительный ритм передается человеку и тут ясе преобразуется, воплощается в дробную скороговорку цифр...Стихия! Нет, точно выверенная, предельно организованная, сжатая до лаконизма выдача информации. Как сложная система, как оружие защиты против неземных сложностей воздушного боя.
Старший лейтенант Лихачев, стоя чуть сзади, наблюдал за действиями старшего оператора сержанта Виталицы. В затемненной кабине экран ИКО казался полыхающим каминным костром, от которого всюду ложились мерцающие отблески, а замершее лицо сержанта выглядело монументально-бронзовьм. Лихачев помнил, как трудно начинал год назад Еремей Виталица, вчерашний колхозник-виноградарь. Посидев несколько минут на операторском стуле, он в страхе закрыл лицо руками и наотрез отказался от учебы: нет, этого он никогда не постигнет!
|
