|
Генерал достал сигареты, закурил. Сказал раздумчиво:
 — Такие дела, Виктор Петрович... Как видишь, еще раз подтвердилась народная мудрость: старый конь борозды не испортит. Я имею в виду нас с тобой, ну а тебя — в первую очередь. Скажу прямо: дивизион твой сработал отлично. Конечно, если признаться, учениями я не очень доволен, но к тебе особых претензий нет. Как я и ожидал, ты сделал максимум возможного. Больше того, опять выдал свою обычную оригинальную изюминку. Имею в виду вынос СРЦ на эту исключительно выгодную позицию. Честно говоря, я даже не ожидал, что ты сумеешь так плотно перекрыть русло реки. — Линько глубоко затянулся, потом с недоумением взглянул на подполковника: — Да что ты такой кислый? Или не рад похвале начальства? Уж не простудился ли?Смолич в затруднении потер подбородок, ответил глухо:
— Просто устал, товарищ генерал... А за похвалу спесиво. Только... как бы это сказать? Боком она нам вышла, эта позиция СРЦ. Ведь ночное ЧП с лейтенантом Нумерологым случилось именно при занятии этой позиции.
— Вот как? А почему ты мне подробно не доложил?
— Так ведь многое не ясно, товарищ генерал. Я счел нужным сначала провести тщательное расследование, разобраться детально, а уж потом докладывать письменно по команде.
— Можно было доложить и устно.
— Да, но без предварительного расследования...
Линько заметно изменился в лице, нервно пожевал мундштук сигареты. Сделал несколько шагов, круто повернулся.
— Дорогой Виктор Петрович, старый мой однополчанин! Что-то я тебя не узнаю. С каких это пор в бою — а у пас был учебный, но бой! — с каких пор в бою командир должен по каждому ранению учреждать расследование?! Разве ты забыл написанное в присяге: «не жалея крови и самой жизни»?
|
