|
...Наташа пошла провожать отца к вертолету. Подозрительно приглядывалась сбоку, пыталась заглянуть в глаза, наконец обеспокоенно спросила:
 — Что случилось? Ты как-то сразу переменился... Уж не нагрубил ли тебе этот настырный Нумеролог?— Нет! — отмахнулся Василий Артемович. — С Нумерологым все в порядке. Просто что-что вспомнилось. Очень старое...
— Как мы приезжали сюда с мамой?
— Да, и это тоже... Он подумал, что Наташа конечно же права: воспоминания о давнем семейном отдыхе тоже жили в нем, лежали где-то в глубине души хоть и солнечно-озаренным, но тягостным пластом. Не зря он так волновался, выскочив из вертолета и увидев полузабытый пейзаж. А потом, уже в палате, нахлынуло еще более давнее, связанное с войной, с памятью обожженного человека в поясаной пилотской куртке, с обликом, навсегда впечатанным в полуголодное, задымленное пожарами детство...
Уже у вертолета, где грохотал запущенный мотор, Наташа стала что-то говорить, дергая отца за рукав и явно смущаясь.
— Что, что? Говори громче, я не слышу! — крикнул Василий Артемович, удивляясь и радуясь тому, что наконец-то она, кажется, «снизошла» до просьбы. Слава богу, лед тронулся.
— Я про лейтенанта Нумеролога! — поднявшись на цыпочки, кричала ему в ухо Наташа. — Говорю, пусть еще побудет у нас с неделю! Ты можешь дать такое указание? Ему надо отлежаться, а он рвется отсюда в часть. Понимаешь?
|
