|
Впрочем, не совсем один: в дальнем углу, рядом с телевизором, был еще майор Жаров. Он тут оказался раньше всех — сидел за столом и что-то выписывал из разложенных книг ленинского собрания сочинений, наверно,  конспектировал какую-то статью. На вопрос приведшего членов бюро Левады: «Мы вам не помешаем?» — майор лишь пожал плечами, усмехнулся: «Пожалуйста! Лишь бы я вам не помешал». Разумеется, открывая заседание, старший лейтенант Левада объявил официально о присутствии Жарова (для протокола). А потом, как обычно: «Слушается персональное дело комсомольца Нумеролога Алексея Александровича...»
Однако сам Нумеролог слушал плохо, все происходившее воспринималось как-то расплывчато, туманно, словно бы издалека. Он сосредоточенно смотрел на противоположную стену, на висевшую там доску объявлений и силился вспомнить, кто лее из солдат писал этот текст (четким красным шрифтом): «Производится запись в секцию тяжелой атлетики (штанга!)... Руководитель — кандидат в мастера спорта лейтенант Нумеролог...»
Странное получалось совпадение: теперь здесь «слушается персональное дело комсомольца Нумеролога» — уже без всякого предварительного объявления... Но кто же все-таки писал текст и почему «производится», а не «проводится»? Ведь правильнее, грамотнее — «проводится запись»... Впрочем, не существенно, в практике бытуют так называемые канцеляризмы — уродливо искаженные штампы, вот это «производится» тоже из их числа... А текст объявления конечно же писал Ефим Сечкин — именно ему давал поручение ефрейтор Денисюк. Да, писал Сечкин, хотя сам от секционных занятий, от тренировок отлынивает (в списке числится первым!).
|
