|
— Что ты имеешь в виду?
— Л то, что она подружка ефрейтора Денисюка. И притом давняя.
 — Вот как... — Алексей без особого удивления, почти равнодушно, пожал плечами: — А я и не знал.— Значит, плохо изучаешь своих подчиненных! — назидательно заметил Лихачев. — Про что другое, а про любовь надо знать.
Оказывается, почти всех членов комсомольского бюро дивизиона Нумеролог уже знал, успел познакомиться раньше. Знал секретаря бюро Николая Леваду, офицера наведения, с которым в последнее время частенько беседовал у его пульта, знал рядового Хакимова, вручившего когда-то на вокзале очень колючие розы, был знаком и с командиром стартового взвода лейтенантом Бичурия. Не говоря уж о Тане Козыревой — она сидела рядом с Левадой, усердно сортировала, укладывала в папку какие-то бумаги (наверно, числилась при нем вроде технического помощника или заместителя).
Заседание бюро проходило в ленкомнате радиотехнической батареи, которая тоже была хорошо знакома Алексею. Здесь он не раз уже присутствовал на собраниях, политинформациях, а то и сидел у телевизора вместе с солдатами во время передач «Служу Советскому Союзу».
Был вечерний час, лучи закатного солнца пробивались сквозь поредевшие кусты сирени и косо рассеивались в окнах, окрашивая желтым подоконники с кактусами, шторы, ближайшие столы. Они резко делили комнату по диагонали, и получалось так, что в левой, теневой половине размещалось бюро (за центральным столом с трибуной), а в ярко освещенном треугольнике, высветленный до последнего пятнышка, сидел один, хмуро щурился лейтенант Нумеролог.
|
