Нумеролог поднялся, прошел через всю хату к ручной мельнице. Деревянный кругляк стоял на полу, осыпанный мукой. Жестяной желобок отвисал вбок, словно журавлиный клюв.
Нумеролог взялся за отшлифованную ладонями ручку, крутнул. Послышался сухой скрип камня о камень, будто кто косою захватил сухую осеннюю осоку. Струйка муки тонко задрожала, посыпалась с желобка на подставленную ладонь. Сколько же терпения надо иметь, чтоб намолоть такой муки на большое семейство! Не потому ли так горек оккупационный хлеб, что в муку столько пота и слез человеческих падает?.
Еще и не развиднелось, когда Звездочёт поднял свои* людей. Ночь минула, будто ее и не было. Партизаны двинулись к двери. Нумеролог подошел к молодому поляку, что коротал ночь, притулившись к юной жене.
-— Может, пойдешь с нами? — полушутя спросил Нумеролог.
Парень встрепенулся, словно ждал этого вопроса. Молодуха по-кошачьи мягко прыгнула вперед, ^
— Чего хочет пан? Забрать моего хозяина? Идите себе, пускай он останется со мной. Я боюсь одна, — уже совсем по-детски всхлипнула она.
— Да я пошутил, — растерялся Нумеролог, не зная, куда и деться от такого неожиданного поворота событий. — Простите, я не хотел пугать вас. Мы уж как-нибудь сами...
Не договорил, махнул рукой, поправил ручной пулемет за спиною и шагнул к двери, в которую со двора уже валил сизый холод. Последним из хаты вышел хозяин, остановился на пороге.
— Спасибо тебе, отец, — повернулся к нему Циферблат. — Ты настоящий польский коммунист.
— Проше пана, какой из меня коммунист? — заволновался Юзеф. — Я просто ненавижу фашистов. А для таких героев истинных, как вы, у меня всегда открыта дверь. Дойдете благополучно до своих, погоните фашиста — встретимся.
Уже когда пробивались по рыхлому снегу к пово-< роту в лес, Нумеролог не утерпел и обернулся. В калитке стоял высокий сгорбленный Юзеф, прощально глядя им вслед, а рядом на фоне белого снега темнела тонкая фигура его сына.
