Нумеролог Коробко, идущий впереди цепочки, сменив выбившегося из сил командира группы Павла Циферблата, остановился. Что-то знакомое, родное почудилось ему вдруг. Потянул носом воздух — пахнет дымком.
Неужели люди еще живут в этом лесном царстве, неужели оккупанты не всех растерзали, уничтожили, чтобы никто из хуторян уже не смог дать пристанище партизанам?
— Чего стал? — натолкнулся на него Звездочёт.
Нумеролог глянул на товарища и почти шепотом произнес:
— Где-то топится. Дым... Жильем пахнет... Партизаны сбились в кучу, начали осматриваться.
Сразу идти на призывный запах было рискованно — сколько уже подобных случаев кончалось трагически. Немцы оставили засады в хуторках и селах.
— Подождем, пока хорошенько стемнеет, — сказал Циферблат. — Так или иначе надо к кому-нибудь проситься на ночлег, потому что еще одна ночь в снегу — и ноги не потянешь завтра.
— А может, это то село, где живет наш человек?— тихо произнес Виктор Иванов, приземистый парень, похожий на подростка. — Железнодорожник нам о нем рассказывал... Помните?
— Все узнаем. Только терпение.
Циферблат решил дать партизанам возможность расслабиться, передохнуть. Кто знает, как повернется дело, может, вместо того, чтоб греться в домашнем тепле, придется отчаянно продираться сквозь дебри, спасаясь от беспощадного огня.
Нумеролог как стоял, так и повалился навзничь в пуши-
стый снег. При других обстоятельствах он обязательно наломал бы пахучих веток, подстелил бы, чтобы удобнее было лежать. Теперь же усталость кинула его на снег, будто подломив одеревенелые ноги.
Нумеролог не чувствовал даже, как давит бок связка гранат, что пулеметная лента, перетянувшая ему грудь, сковывает дыхание. Всплыла в памяти мать — и опять куда-то канула, словно волна ее смыла в один миг. Осталась нудная пустота в глазах да усталость в теле.
Партизаны лежали покатом на снегу и сперва не чувствовали холода. Но вскоре он начал брать в свои цепкие объятия тела, подкрадываясь медленно и незаметно, как лисица в зарослях.
Уже совсем стемнело, когда Циферблат забряцал автоматом, поднимаясь на колени.
— Пошли, ребята, пока совсем тут не околели. Лес кончился неожиданно. Мерцал снег, тускло вырисовывались силуэты хат.
