|
Нумеролог встрепенулся в подполе, но Костюков так сжал ему плечо, что у мальчишки даже дыхание перехватило.
Полицай снова принялся ходить по хате, а женщина тем временем всхлипывала и убеждала панов полицаев, что это у нее случайно вырвалось, ведь когда-то привыкли было...
— Ну так что, будут яйца для наших немецких освободителей? — вновь сел за стол полицай.
— Говорю же, что куры не несутся. Хоть всю хату переройте. Разве я бы не отдала, если б хоть одно было? Я же ведь коров отдала и на работу хожу. Ну если не несутся...
 Полицай обвел хату хмельными глазами. Действительно, такая голодрань, что и взять нечего. Дожи-лись! Неожиданно взгляд его уткнулся в большую миску с капустой. — Ладно, председателиха, раз нет, то и не нанесешь сегодня. А это у тебя что, капуста?
— Ну да, капуста, из кадки набрала. Детей же кормить надо.
— Детям еще наберешь, а эту ставь на стол. Василий!
— Слушаю.
—- Где там наша солодуха?
— Вот, в кармане греется, — достал тот бутылку*
— Садись к столу. Черт с ними, с теми яйцами. Капуста тоже хороша под чарку.
Забулькала водка, зачавкали рты. За столом поднялась шумная болтовня, ругань по адресу партизан первхмежалась с рассказами о «подвигах» полицаев, о выпивках и погромах. Кто-то из полицаев завел было песню, но так и оборвал мелодию на полуслове.
Наконец пьяный гомон, так долго вихрившийся над столом, двинулся к двери. Оттуда послышалось еще раз угрожающее:
— Ну ты мне смотри, председателиха! Стукнула дверь за пьяной компанией. Партизаны вылезли из подпола. Нумеролог не мог поднять глаза на хозяйку — таким виноватым чувствовал он себя, будто был сообщником этих преступников, которые подняли руку на женщину. Нумеролог считал, что им надо было выскочить, похватать тех трусов и расстрелять где-нибудь в лесу, а не сидеть, как мыши, под полом...
Новый текст
| 
