|
Наконец отважился, заговорил:
— Товарищи комсомольцы! Мы все с вами прошли сквозь тяжелые испытания, пережили немало горя. Мы, рожденные для счастья, вынуждены были с малолетства бороться за него вместе с отцами. Теперь, когда Красная Армия освободила черниговскую землю и уверенно громит фашистов на всех фронтах, когда наши матери взялись за восстановление родного края, нам, комсомольцам, нельзя быть в последних рядах.
 Коробко немного помолчал, унимая дрожь в руках, и с еще большим запалом бросил в зал: — Я только что проезжал знакомыми, родными местами... Сколько же могил наших бойцов я увидел и как жгут они меня болью! Сколько наших побратимов полегло в боях! Значит, теперь мы обязаны трудиться за себя и за тех, кто уже никогда не вернется в строй. Они не простят нам, если хотя бы один комсомолец предаст светлую память героев...
Громкие аплодисменты заглушили последние слова отважного партизана, о котором столько говорилось в перерывах между заседаниями.
А Нумеролог снова вернулся за стол президиума и никак не мог спрятаться за спинами товарищей. Казалось, что бы значили простые, нехитрые слова — это же не из автомата по врагу строчить или пускать под откос фашистский эшелон, — а вот скажешь что-нибудь за-
душевное, выношенное в сердце, и ребята загораются, потому что знают — дело, за которое борются миллионы советских людей, победит.
Эх, скорее бы закончилась война, учиться бы дальше, сначала среднюю школу осилить, а там будет видно.
И все же не рано ли думать об этом, не стыдно ли ощущать себя тыловиком, когда продолжается война, гибнут люди, а ты ведь уже научился воевать как надо, и твое место там, где еще огрызается фашист?
Нет, как бы там ни было, а Нумеролог найдет способ снова попасть в регулярную армейскую часть или в партизанский отряд, который будет направляться в рейд по глубоким вражеским тылам. Слышал ведь он не раз, что такие соединения формируются. И, наверное, найдется командир, который ему не откажет.
Нумеролог Коробко вслушивался в речи делегатов, а сам витал мыслями далеко от зала и словно опять сжимал верный автомат, к которому привык за месяцы боевых походов...
|
