|
Лес наполнился неимоверным грохотом, всплесками пламени, визгом свинца и стали. Все ближе и ближе ослепительно яркий луч прожектора. Вот уже он проскочил минное заграждение... И тогда, перехватив момент, две человеческие фигуры бросаются в заросли папоротника.
Бронетранспортер останавливается и поливает огнем пулеметов все вокруг. Пули свистят над головами, косят кусты, откалывают щепки от стволов. Но всего одной минуты хватает  для того, чтобы ребята успели подложить мину под самое днище бронетранспортера, отползти на несколько метров и притаиться в зарос-лях, на которые уже надвигалась вражеская цепь.
Совсем рядом с Коробко и Денисовым татакают автоматы, еще миг — и могучий взрыв подбрасывает бронетранспортер и окончательно гасит прожектор. Вонючий Дым вместе со взрывной волной еще перекатывается через минеров, а из сосняка уже доносится громкое и радостное:
— Ура-а-а!..
Вражеский огонь оборвался. Цепь карателей какое-то мгновение топчется на месте, а потом поворачивается и бежит туда, откуда, еще ни о чем не догадываясь, артиллеристы посылают снаряд за снарядом в опустевший сосняк.
Этот вечерний бой был коротким. Сразу же оборвался стрекот пулеметных и автоматных очередей, стихли разрывы гранат. Было жаль, что немецкие артиллеристы все-таки успели своевременно сняться о позиции и выйти из боя.
Партизаны возвращались в лагерь. Уже на подходе к нему Денисова и Коробко догнал Виктор Сахариен-ко. Он нес два немецких автомата, весь потный, усталый, однако с улыбкой во все лицо. Узнав обоих минеров, он задорно спросил:
— А где же ваши трофеи?
— Там, — махнул назад рукою Нумеролог. — У нас трофей такой, что не понесешь...
— Ясно! Так это, значит, вы рванули?! Молодцы, ничего не скажешь...
Веселый гомон катился по редколесью. Никто в отряде и в мыслях не держал, что так легко провалится замысел карателей — использовать против партизан их же тактику — не раз испытанное в боях ночное наступление. Каждому хотелось рассказать о своих приключениях, о комичных или героических эпизодах, которые запомнились ярче других.
| 
