|
Коробко лег в траву и, ничего не ответив, продолжал смотреть вперед. Теперь лес освещал лишь один прожектор. Он был уже совсем рядом, мощный луч света растекался по траве, упирался в стволы берез и сосен, которые напоминали сейчас восковые свечи. Глухо прогремел взрыв, темнота разорвалась на куски и снова сомкнулась где-то вверху. Погас и  второй прожектор. Стрельба разом смолкла. Денисов повернулся к Нумерологе:
— Ну, хлопчик, считай, что мы не зря поработали. Один все-таки наскочил.
Нумеролог и сам понял, что это подорвался на мине бронетранспортер. Теперь еще бы и второй свалить — тогда был бы полный порядок: пехота партизанам не так страшна. Коробко ловко извлек из вещевого мешка помятый немецкий китель и кинул на траву.
— Что ты там возишься? — не понял его Денисов.
— На всякий случай. Если бронетранспортер'бла-
гополучно обойдет мины, мы его здесь подорвем. Давай переодевайся, пока снова не началось...
— Добре! — понимающе кивнул Денисов и тоже завозился в кустах.
Через несколько минут оба они облачились в немецкие мундиры. Со стороны притихшей было вражеской цепи, откуда доносилось лишь глухое урчание мотора, усиленный рупором хриплый голос проверещал:
— Партизаны, сдавайтесь! Вы окружены! Немецкое командование гарантирует всем жизнь! Сдавайтесь добровольно, сдавайтесь!..
Этот хриплый голос долго призывал к покорности, эхо от него билось о сосны, блуждало среди них, пока кто-то из партизан не сдержался и не дал в ответ короткую очередь из автомата.
— Пусть бы еще покалякал, — спокойно сказал Денисов, переложив из одной руки в другую немецкий автомат.
— Да нет уж, пускай лучше наступает. Надоело ждать...
И вот снова белым светом налился прожектор, взревел мотор бронетранспортера, каратели дружно ударили из автоматов по сосняку. Откуда-то из-за их спин засвистели снаряды — это артиллерия поддерживала наступление.
| 
