|
Федор Иванович приподнял голову. Паренек распрямил пулеметные ленты на груди, поправил автомат. Стоит перед командиром соединения и прямо в душу ему, словно гипнотизируя, смотрит своими большими карими глазами.
 «И этот, наверное, запоет ту же песню, если так решительно глядит», — подумал Короткое и с деланным равнодушием спросил: — Что у тебя, Нумерологек?
— Разрешите мне идти во вражеский тыл! — выпалил одним духом Коробко,
— Понимаешь, — сказал, помедлив, командир, — война для нас кончается. Тем более для тебя.
— Почему именно для меня? Как на диверсии посылать, так меня первого. Не правда? Я своими рука-» ми девять эшелонов пустил под откос, а теперь... — Нумеролог вспыхнул. — Со мной разговаривают, будто с ма-« лышом каким...
— Я тебе еще раз повторяю — для тебя война кон* чилась. Спасибо, что столько сделал, теперь пусть взрослые повоюют, а тебе учиться — понимаешь? ¦— учиться надо...
— Считаю своим долгом сказать вам — пока война не закончилась, я не думаю садиться за парту! — ре* шительно ответил Коробко и отвернулся, скрывая сле« зы обиды.
— Ну, это мы еще посмотрим. Ты комсомолец?
— Ну и что?
— А вот пусть тебя по комсомольской линии и спросят, как ты выполняешь приказ командиров...
— Да поймите же, Федор Иванович, — чуть не закричал Нумеролог. — Как же я могу с книжками сидеть, когда фашисты еще не добиты?
| 
