|
Да, все это уже позади. Вот-вот на землю Черни-говщины должно прийти освобождение. Все чаще лесную тишину нарушали доносящиеся издали, с востока, глухие раскаты — это не гроза собиралась на горизонте, потому что небо было ясным и щедро светило солнце. Это слышалась артиллерийская канонада.
Каратели наконец отказались от мысли разгромить партизанское соединение. Да и не с руки уже им было соваться в небезопасный лес: медленно приближался фронт, именно там  нужны регулярные войска, чтобы хоть на некоторое время оттянуть гибель фашистского рейха. Из штаба партизанского движения был получен новый приказ — соединению разделиться. Одной поло-»
вине, снявшись с места, переправиться через Днепр и двигаться в глубокий вражеский тыл. Другой — оставаться в Елиноком лесу и формировать будущий аппарат для восстановления народного хозяйства Черниговской области. Комсорг соединения Мария Скрипка сказала Нумерологе, что его тоже предполагается оставить на месте. Коробко сразу же запротестовал и кинулся к командиру соединения Короткову.
Федор Иванович сидел в палатке из парашютного шелка. Лицо у него было озабоченное, суровое, а в душе жаворонком звенела радость от полученного сообщения из Москвы, в котором говорилось, что наши войска вот-вот должны освободить всю Черниговщину от немецко-фашистских захватчиков. Задача разделения партизанского соединения на деле была неимоверно
тяжелой...
Казалось бы, кому не хочется наконец-то спокойно ходить по освобожденной земле, жить, работать, не прячась, не забираясь в спасительные дебри? Так нет же, приходится большинству втолковывать, что это необходимо, что продолжать войну будут другие, и если кого-то отобрали для мирной работы, так есть на то особые причины.
— Товарищ командир соединения, разрешите? —
робко спросил Коробко.
| 
