|
Они обнялись напоследок, и вот уже сильные руки санитаров подняли носилки... Коробко еще какую-то минуту видел улыбчивое лицо Сергея, его длинные руки, что взмахивали прощально, но слов уже не было слышно — их поглотил размеренный гул моторов.
 Лопасти самолета завертелись быстрее, еще миг — и летчик сомкнет металлические створки двери. Вот он уже посылает партизанам прощальный привет, а потом почему-то вдруг замирает в недоумении... —- Стой! Да задержите же его, кому говорю!.. — Сквозь толпу, отчаянно крича, пробивается невзрачный мужичок.
Никто ничего не понимает, однако те, кого он так немилосердно расталкивает своими проворными локтями, весело кричат:
— Раздайся, море!..
—- Дорогу отважным лесовикам! Дорогу!
Мимо Васи стремглав промчался Евсей Григорьевич Баскин, неизменный политинформатор, которого в отряде все хорошо знали. Руки Баскина обхватили огромнейший мешок и держали его, словно спасательный круг среди бушующего моря.
Вырвавшись из плотной людской массы, он направился к кабине самолета, где все еще стоял пилот, высвеченный огнями сигнальных костров. Баскин быстро подал ему мешок, что-то сказал и энергично замахал руками. Пилот поклонился и поцеловал его в щеку, а потом ловким движением захлопнул дверцу.
Во всю мощь взревели моторы, закружились снежные вихри. Поток воздуха вырвался из-под крыльев и
отшвырнул от самолета одинокую человеческую фигуру. Баскин точно вонзился в толпу, оказавшись где-то позади Васи. «Дуглас» плавно взмыл над хутором и растаял в ночном небе.
— Вы что же, Евсей Григорьевич, крыло оторвать па память хотели? — нашелся в толпе какой-то юморист.
Новый текст
| 
