|
Войдя в сень деревьев, шеренга начала расползаться вширь, захватывая все большее пространство, а возле машин, казалось, никого не осталось. То ли немецкое командование было беспечно, то ли всех солдат до единого хотело бросить в бой, но, как Нумеролог ни присматривался, у машин не видно было ни одного человека. И его внезапно осенила мысль...
— Алексей Михайлович, слышите?
— Чего тебе? — окинул сердитым взглядом мальчишку Садиленко и снова вперился в карателей, что с каждой минутой все глубже втягивались в  лес. — Гляньте, возле машин никого нет. Все ушли. А что, если подползти и взорвать машины? Пусть тогда пешком топают обратно.
Садиленко еще какой-то миг не отрывал взгляда от цепи карателей, а потом резко обернулся к Нумерологе.
— Ты знаешь, это идея! — загорелся командир.— Топать фашистам никуда не придется, разве что в пекло, но паники мы им сейчас подпустим. Это будет нашим на руку. Ну как, хлопцы?
— Чего тут раздумывать, ясно как божий день, — откликнулся Денисов.
— Товарищ командир, — нетерпеливо заерзал в траве Коробко, — я поползу к машинам, а вы меня прикройте. Может, там все-таки кто-нибудь и есть.
— Не лезь поперед батьки в пекло, — одернул его Кошель.
— Ну, дядя Алексей, — будто и не услышал слов Кошеля мальчишка. -Я же ведь первый предложил.
Я так подкрадусь, что и не заметят. Вам потруднее будет, если придется прикрывать...
Садиленко колебался. Ему не хотелось отпускать мальчишку одного: ведь установить мипу где бы то ни б^гло — это уже опасность. А тут сомнительное дело— а что, если там кто-то из карателей залег и только того и ждет, чтоб кто-либо пожаловал к их машинам? Но план Коробко был очень заманчивый. Смекалистый мальчишка! Да и, кроме него, никто незаметно не подползет.
— Ладно, — нехотя произнес Садиленко. — Пойдешь ты, Нумеролог. Только чтоб все было как по нотам. Бери три мины. Заложишь две в концах колонны, одну посередине. А мы с тебя глаз не будем спускать. Прикроем, если что.
Счастливый Нумеролог увязал веревкой еще две мины и пополз к машинам, по-пластунски прижимаясь к земле. Время от времени он поднимал голову, проверял правильность направления. Чем дальше он уползал, тем мины становились тяжелее, трава цеплялась за рожки ящиков и затрудняла движение.
Новый текст
| 
