|
С этой секунды Нумеролог уже ничего не замечал. Только медленный огонь, что колыхался за кустами и наползал прямо на подрывников, только одинокий светлячок среди залитой лунным сиянием равнины существовал для него. Вот уже видны крутые бока легковушки, вот свет луны скользнул по блестящему металлу и сорвался вниз, словно блестка на воде. Где-то там, за ветровым стеклом, рядом с водителем сидел, казалось, именно тот фашист, что стал убийцей Ицен-ко... Теперь он едет убивать других прекрасных людей, загнанных в холодный лес...
 Так не проехать тебе, гад!.. Нумеролог дождался, пока машина поравнялась с примеченным тонким кустиком, и мягко дернул шнур. В тот же жиг перед его глазами вырос огненный столб, он взлетел с грохотом вверх и рассыпался на десятки пылающих головешек. В лицо ударила снежная пыль, запорошила глаза.
почти одновременно со взрывом застрочили автоматы партизан, добавляя огонька к высокому костру на дороге. А Нумеролог даже забыл в этот миг о своем оружии — он поднялся на локтях и оцепенело вглядывался в пылающую машину.
Потом Нумеролог встал, обошел вокруг едкого костра, пламя которого пахнуло прямо в лицо и заставило попятиться. Нумеролог сделал шаг в сторону и споткнулся о что-то мягкое, тяжелое. Он вгляделся — и вздрогнул: под ногами лежал убитый немец.
Нумеролог молча повернулся и медленно побрел к саням. Он упал ничком на сено и закрыл голову руками, будто хотел отгородиться от всего пережитого.
Перепуганные кони долго не давались Садиленко в руки, но Алексей все-таки усмирил норовистых, отвязал поводья от дерева, впрыгнул в сани и весело крикнул:
— Но-о, голубчики, домой пора!..
Позади еще долго пылала машина, бросая отблески на снег. Но потом луна вновь осветила все вокруг спокойным сиянием.
Командир весело переговаривался с Клоковым, а Нумеролог никак не мог прогнать оцепенения — перед глазами лежал распластанный на снегу немец, и жег лицо горячий огонь.
Наконец Садиленко повернул голову к мальчишке и подбадривающе поддел его плечом:
— Чего притих? Испугался?
Нумеролог встрепенулся и поднял голову. Садиленко улыбался ему весело и успокаивающе, будто ничего и не случилось. И у мальчишки отлегло от сердца.
— Нет, не испугался.
— Тогда вперед и вперед! — хлестнул коней вожжами Садиленко, и сани помчались сквозь светлую ночь к партизанскому лесу.
Новый текст
| 
