|
Мороза вытащили из толпы пленных. Без шапки, с раскосмаченным чубом, он шел мимо собравшихся сельчан, уставившись себе под ноги. Уже когда почти приблизился к одинокому дереву, подталкиваемый автоматным стволом, споткнулся и на миг остановился. Но это было лишь на какой-то миг — так же с развальцем пошагал он дальше, к краю своей жизни, и в спину ему упиралось не только дуло автомата, но и сотни суровых человеческих взглядов.
 Возле самого дерева Мороз остановился, медленно повернулся лицом к людям и прислонился к обмерзшему стволу дерева, потому что ноги отказывались служить ему. Он умолял глазами о помиловании, силился найти в толпе хотя бы пару сочувствующих глаз, однако натыкался лишь на гнев и ненависть. В бессильной злобе Мороз заскрипел зубами и зажмурил глаза, — Именем народа...
В ту же минуту напряженную тишину звонко прострочила автоматная очередь.
...К вечеру партизаны покинули село. Уже выез^ жая за околицу, Нумеролог придержал коня и обернулся — высоко над хатами сквозь голые ветви деревьев билось алым пламенем знамя. Это пламя засветило надежду в глазах сельчан, которые словно ожили в то утро.
Несколько последующих дней немцы бомбили лес. Дыбилась земля, поднималась белая пороша. Время от
времени с неба летели бочки с бензином. Они падали на снег и вспыхивали, как спички. Черная копоть стлалась понизу, забивала дыхание, выдавливала слезы из глаз.
На земле вражеское кольцо также медленно сжималось, сковывая народных мстителей. И тогда было решено — оставить обжитой Елинскнй лес и выходить из окружения.
После нескольких жестоких, кровавых боев кольцо врага было прорвано, и партизаны направились в Злынкивские леса.
Был конец марта.
Новый текст
| 
