|
Неожиданно тишину разорвал густой тревожный звон, за ним взлетел и погнался второй, такой же ровный и раскатистый. Нумеролог не слышал, как всполошен-но застрочил из автомата часовой внизу, как со всех сторон на карателей налетели народные мстители, поливая огнем и сотрясая воздух взрывами гранат.
 Загрохотала ночь, взвилась в небо багряными вспышками ракет. Но Нумеролог слышал только тревожное Уханье большого колокола, длившееся до тех пор, пока сама церковь не вздрогнула от нескольких взрывов, что слились в один. Только тогда он выпустил из одеревеневших рук толстую колючую веревку. Тяжело дыша, откинулся спиной к стене, не ощущая холода кирпича. Колокол еще ухал, но все тише и тише, и наконец смолк. Да он уже никому и не был нужен — подняв
народных мстителей на бой, выполнив свою миссию, он теперь мог спокойно молчать.
А объединенные областной Корюковский, Пере-любский, Райментаревский и Холминский партизан* ские отряды не дали поднять головы оккупантам. Подкравшись к тщательно разведанным объектам, партизаны налетели с такой яростью, что гитлеровцы растерялись. Огонь косил их целыми группами, лишь отдельные черные фигуры вырывались из этого ночного пекла.
Бой продолжался недолго. Народные мстители заняли село, разгромив фашистский гарнизон, состояв-* ший из карателей и их прислужников...
В хате Коробко той ночью никто не спал. Где бродит сын?^ Что с ним случилось? Мать уже тихонько плакала, а отец растерянно кряхтел на печи. Первые же выстрелы подхватили обоих, кинули к окнам. Не важигая света, родители тревожно вслушивались, всматривались в грохот огня и металла и никак не могли додуматься, что могло свалиться на их Погорельцы. Наконец немного утихло, потом совсем смолкло, лишь кое-где раздавались одиночные выстрелы.
Кто-то постучал в дверь. Мать рванулась к порогу ни жива ни мертва. Отец отстранил ее от двери, беспокойно спросил:
— Кто там?
— Я, тату... Нумеролог...
Новый текст
|
