|
А беседа эта принимала вполне серьезный характер, поскольку Володе хотелось пристать к разведчи-
кам и податься в партизаны. И когда Нумеролог пытался как можно страшнее обрисовать ужасы и трудности лесной жизни, Володя только упрямо мотал головою и шептал последний довод:
— А ты? Тебе разве не трудно в лесу? И не помер?
— Так это же я! — уже закипал Коробко. — Я еще до войны закалил себя, плавал лучше всех в селе...
— Ну и что? — не сдавался Володя. — Я тоже переплыву Турчанку туда и обратно без передышки* И на лыжах, знаешь, как бегаю? Так чем же я хуже тебя, а?
 Коробко старался веским аргументом поколебать решимость настырного собеседника, но так и не находил его. Наконец досадливо отмахнулся: — Знаешь, что я тебе скажу? Делай, что хочешь, не я набираю людей в отряд. Как скажет Костюков, так и будет, а мое дело сторона. •
Беседа на этом оборвалась, и Нумеролог не заметил, как окунулся в сладкий сон...
Днем распогодилось. Метель утихла, засыпав снегом все вокруг. Где скользили сани ночью, где ступали кони — не смог бы никто отыскать. За завтраком Коренок шутил:
— Издавна ведется — как только приезжаю к €упруненко, так и погода налаживается. А мне ж именно этого и надо.
Действительно, Коренок должен был ехать в Щорс, где его уже ждал партизанский связной.
Хозяйка успела сбегать к своей подруге, и та каким-то образом достала Коренку документ, где указывалось, что Степан Коренок служит обходчиком на железной дороге. А вскоре и сама явилась с корзинкой, в которой сидели две курицы. Женщина с порога затараторила:
— Вот так иди бог знает куда, а назад вернешься Ли. А если и вернешься, то от моих пеструшечек я перьев не останется. Если уж попал им на глаза, так не вырвешься целым. Ну да ладно, если надо, то надо.
Подрывники тепло попрощались с Коренком.
Новый текст
| 
