|
Но дед бы-
стро взял себя в руки и, глядя уже на одного лишь Васю, сказал:
— Вон там, сынок, где холмик виднеется, их и пожгли, всех мужиков и детей, которые постарше. Там и Гриша, внучок мой, а твой друг, лежит. Сожгли его ироды, только комочек черный остался...
.jpg) У Васи потемнело в глазах. Медленно, не помня себя, побрел прочь от людских глаз. Ноги переступали, а сам он будто оставался на месте и все глубже входил в землю, все дальше уплывал от глухого голоса деда Семена: «только комочек черный остался»... Опомнился Нумеролог, лишь когда наткнулся на аккуратный зеленый холмик меж двух берез. Вот здесь, под. ним, лежат останки его друга — Грицька.
Коробко вспомнилось: они с Грицьком купаются в Ревне, кто-то с берега бросил в речку камень и попал Нумерологе прямо в голову. Он потерял сознание и пришел в себя уже на берегу. Болела пробитая голова, заботой и тревогой светились глаза Грицька, который, как потом выяснилось, вытащил его из воды.
Словно сейчас Нумеролог снова ощутил встревоженный взгляд друга и вздрогнул.
Попрощавшись с обездоленными, партизаны углубились в лес. Чем они могли помочь этим людям в их горе? Разве что сочувствием? Но словами такое горе не залечишь.
Партизаны решили день перебыть в зарослях над Ревной. После тревожной ночи они сразу же уснули в кустах ивняка. Не спал лишь Коробко. Как ни пристраивался он на траве, как ни крутился — все виделись ему глаза Грицька. И только в полдень забылся в тяжкой дремоте...
К вечеру похолодало. Всем хотелось как можно скорее вернуться в лагерь. Но Коробко несмело попросил товарищей зайти в Погорельцы. Хотя бы краешком глаза взглянуть на свою хату, а может, посчастливится
и кого-нибудь из своих увидеть! После всего услышанного и пережитого тревога за родителей неотступно сжимала ему сердце.
Николай Жадовец понял: придется завернуть в село — видно, очень волнуется мальчишка, если так просит. Ведь под боком дом, родные Васи, а то, что это небезопасно, не беда! Начиналась ночь — партизанское время. Потихоньку разведчики двинулись огородами к селу.
Нумеролог, крадучись, шел впереди, за ним по пятам неотступно следовал Сахариенко. Мальчишка внимательно присматривался ко всему, что попадалось на глаза, — будто заново открывал для себя давнее, полузабытое, но такое единственное в целом свете, такое дорогое сердцу. Вот виднеются постройки машинно-тракторной станции. Именно там открыл свой боевой счет минер Балабай с Перелюбским отрядом. А дальше — школа. Сколько о ней передумано за долгие месяцы в лесу! Кажется, вскочил бы с эемли, разогнул спину и кинулся бегом на крыльцо, припал бы к окнам, за которыми столько светлого и радостного было когда-то...Новый текст
|
