|
— Я слышал, вы давеча разбирались с рядовым Сечкиным. Почему же он опоздал?
Бурянский доложил по возможности кратко, но и не упуская важные детали. Подчеркнул, что это конечно же  результат слабой воспитательной работы лейтенанта Нумеролога со своими подчиненными.
— Подчиненным! — поправил Смолич. — Речь идет пока только о Сечкине. Что касается остальных, то в расчете вполне надежные солдаты. Не так ли?
— Расчет когда-то был в числе передовых, — пожал плечами Бурянский.
— Вот и надо его вернуть на спои передовые позиции! Папков, как молодой офицер, к сожалению, допускает промахи. Но у Нумеролога тоже есть командир, который обязан оказывать ему помощь, а не только фиксировать эти промахи. Я имею в виду вас.
— Понял, товарищ подполковник... — чуть побагровел Бурянский. — Учту на будущее.
Рэм Георгиевич старался не выказать свое огорчение. Кажется, он допустил грубую ошибку, рассчитывая, что очередной неожиданный срыв у Нумеролога вызовет совершенно иную реакцию — опровергнет наглядно доводы тех, кто недавно на заседании партбюро взял сторону майора Шарова. Вышло совсем наоборот. Командир прав: частые срывы у подчиненного говорят отнюдь не в пользу его начальника. Цепочка тут прямая, логическая, закрепленная уставом: солдат — командир — старший командир. В данном случае он, капитан Бурянский, эту цепочку замыкает, зато ответственность песет первоочередную.
Динамик релейной связи, сухо потрескивая, сообщил информацию: командный пункт части ориентировал Смолича на очередные целеуказания.
|
