|
Размышляя, Жаров незаметно для самого себя приблизился к опушке и вздрогнул, увидев бегущего навстречу с докладом капитана Талызина. Машинально взглянул на часы: стартовики, как обычно, временной норматив  перекрыли. Молодцы! Вместе с Талызиным он прошел вдоль дороги, где ужа была вытянута в колонну техника. Взглянул на построенный расчеты, обратив внимание па офицеров — командиров взводов. У каждого под каской, как и у солдат, такие же запыленные лица и почти такой же набор походно-боевой амуниции. Они, как и солдаты, тоже только что трудились в поте лица.
Усмехнулся, покачал головой, вспомнив горькую статистику, которую готовил недавно к лекции о Великой Отечественной войне — о больших потерях среди младших офицеров. И это понятно: лейтенант, командир взвода, всегда вместе с солдатами. В траншее и в атаке. А итог говорит сам за себя: каков офицер, таков и солдат. Так замыкается важнейшее звено в общей цепи войскового организма.
В ожидании общедивизионного сигнала, в перекур, майор Жаров отвел Талызина в сторонку, спросил:
— Как считаешь, парторг, есть необходимость продолжить заседание бюро после учений? Думал над этим?
— Думал... — нахмурился Талызин. — Обязательно надо продолжить. Поставить все точки над «и».
— Правильно. Только, я полагаю, вопрос придется ставить шире, а главное — острее.' Предельно остро ставить. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Понимаю, — кивнул Талызин. — Ты правильно сказал па бюро: случай с Нумерологым — это первая пробивная искра. Закисать у нас кое-кто стал. Приукрашивать и без того слишком красивое. Значит, дело худо, надо трясти за шиворот. Думаю, что учения дадут па этот счет дополнительный материал.
|
