|
Заметно тревожился и прапорщик Коюда. Объяснения давал сбивчивой скороговоркой, то и дело старательно тянулся «во фрунт», суетился, забегал вперед, открывая калитки и двери. В конце концов генерал обратил на это  внимание, остановился, сказал укоризненно:
— Да полноте, Михаил Фомич! Негоже тебе, ветерану, пожилому человеку, стрекотать и носиться стремглав, наподобие юного ефрейтора. Остудись, не вреди своему здоровью! А в общем, я должен прямо сказать: действуешь ты тут по-молодому, с азартом и хорошей выдумкой. Истинно по-хозяйски. Молодец! Обязательно издам приказ по вашему подсобному хозяйству. С соответствующим поощрением. — Генерал обернулся к Смоличу, добавил: — А ты, Виктор Петрович, представь свои соображения на этот счет, Сегодня же, до моего отлета.
— Слушаюсь, товарищ генерал!
Подполковник не скрывал удовлетворения: что яс, начало генеральскому визиту положено неплохое. Теперь надо и дальше держать марку.
Перед тем как сесть в машину, генерал предупредил Смолича: никаких построений, никаких сборов и сигналов! Действовать строго по распорядку. Раз выходной день — пусть люди отдыхают. Офицеров тоже вызывать не следует, за исключением, конечно, тех, коим положено сейчас находиться на своих местах.
Генерал побывал на позициях, осмотрел технику, уточняя именно то, что ему необходимо было знать в связи с замыслом и планом предстоящего учения. Разумеется, при этом он старался избегать даже малейших намеков на методы и приёмы возможного задействования на учениях дивизиона Смолича. Не только потому, что не терпел, не выносил подсказок, но еще и по той причине, что всерьез рассчитывал на творческую самостоятельность, оригинальность тактического мышления самого Смолича.
|
