|
Начали с телевизионного микроцентра, который имел дисплейные выходы на все учебные аудитории и на другие гарнизонные объекты. Осмотрели несколько классов — всюду бросалось в глаза обилие радиоэлектронного  оснащения, аккуратность монтажа и общей отделки. Это был поистине мир техники, впечатляющий своей безграничной сложностью, увиденный не с внешней, приборной стороны, а как бы вывернутый наизнанку, таящий в своем магическом чреве бесчисленное многоцветье проводов, микросхем, блеск реле и контакторов — компактное единство сотен тысяч разрозненных элементов! И все-таки Василий Артемович нет- нет да и ловил себя па том, что, любуясь этой блистательной технической ярмаркой, испытывает подчас лишь вежливый интерес, а то и равнодушие, как это бывает с человеком, рассматривающим красивый, но бездушно-мертвый этюд (тот же натюрморт, самопредупреждающий: «мертвая природа»).
И оп понимал: причина по столько в том, что перед ним препарированный, неживой, бездействующий механизм, сколько в другом — рядом не было людей, работающих на этой технике, способных вдохнуть в нее жизнь, движение, энергию. Ведь совсем иная картина, иное впечатление, например, в аппаратной кабине зенитно-ракетного комплекса во время боевой работы, когда все сдержанно гудит, живо и ярко светятся экраны, а на лица операторов ложатся отблески таинственного пламени...
Вот почему оп обрадовался, даже повеселел, услышав вдруг знакомый гул работающей аппаратуры за дверью одного из тренажных классов — там наверняка шла тренировка. Подполковник Смолич тоже услышал это и недоуменно пожал плечами: на воскресный день тренировки вроде бы не планировались...
|
