|
Танки с грохотом и лязгом промчались вдоль яра, набирая скорость. Как только свет фар отклонился влево, Жадовец приказал партизанам выбираться наверх — очевидно полагая, что у дороги полно мин и лучше попытаться обойти их по горе. Партизаны развьючили гнедого, взяли груз на плечи и один за другим стали карабкаться по склону. Однако не
успели они проползти трех метров, как внизу, наверное под конем, рванула мелкая противопехотная мина. С другого конца яра резко отозвались автоматы, пули засвистели совсем низко, секанули по зарослям шиповника.
 Отбежав довольно далеко от места тревоги, разведчики решили закопать мины и тол где-нибудь здесь, а самим пробираться к Заречью, где Савгиря знал верных людей. Мокрые от пота, запыхавшиеся, партизаны остановились на краю какого-то огорода. Савгиря, отдышавшись, сказал:
— Посидите, я сейчас.
Через несколько минут он вернулся уже не один —« привел с собой заспанного высокого мужчину. Уразумев, о чем идет речь, тот почесал затылок.
— Да оно можно и у меня перебыть. Я не боюсь. Только лучше, если б вы спрятались у самого Кривца.
— А это кто ж будет? — спросил Жадовец.
— Да полицай. Сосед мой. К нему никто не полезет с обыском, а его самого сейчас нету — ушел с немцами лес прочесывать. Я отведу вас в хлев. Там полно сена — у него корова есть. Замаскируетесь, и никто вас там искать не станет. Если что не так, я дам знать.
План всем понравился. Провожатый повел партизан через свой сад; попросив подождать минутку, он заскочил в хату и вынес две буханки хлеба и порядочный кусок сала. Отдал все это партизанам, повел их дальше. Во дворе полицая он тихо отворил широкие двери и пропустил ночных гостей внутрь хлева.
— Не опасайтесь ничего, здесь, в Заречье, спокойно. Я буду вертеться на подворье, посматривать...
Прорыть глубокие норы в пахучем свежем сене было делом нетрудным и даже, как оказалось, приятным: эапахло лугами, солнцем, дохнуло прохладой, что, бывало, во время сенокоса налетает из-за речки, осушает
соленый пот и, остужая все тело, вливает в него новые силы.
Новый текст
|
