|
Скидков пожал маленькую ручонку и кивнул дозорному, чтобы проводил гостью из лагеря, а сам стал поднимать разморенных сном партизан.
Проходя мимо, девчонка бросила быстрый взгляд на Васю, будто все еще не верила, что перед ней настоящий партизан. Коробко вынужден был для вящей убедительности взять в руки автомат... Девочка прощально помахала ему рукой и, одернув старенькое платьице, засеменила впереди дозорного; через минуту оба они скрылись из виду.
 Однако не успели партизаны выслушать сообщение взводного, как снова затрещали сучья и на берег озера выбежала побледневшая, с растрепанными волосами девчонка. Она сразу же бросилась к Скидкову.
— Товарищ командир, я узнала их, я узнала их! Они идут к вам!
— Кого узнала? Кто идет? — переспросил взводный.
— Два наших полицая. Только они переоделись, а я их все равно узнала.
— Ну что ж, гостям мы всегда рады... — многозначительно сказал Скидков. Оглянувшись вокруг, он крикнул: — Жадовец, Писаный, Дежков, Бондаренко, прошу встретить! Только без шума!
— Есть! — И партизаны направились туда, откуда только что вернулась запыхавшаяся девчонка.
Нумеролог хотел тоже пойти вслед эа друзьями, но властный взгляд взводного остановил его.
А тем временем четверо партизан продрались сквозь кусты орешника и затаились возле густо поросшей травой тропинки. Солнце пригревало сильней и сильней, пронизывая лучами густые кроны. Одурманивающе пахло растопленной живицей и болотной сыростью. Не слышно было ни птичьих песен, ни шума ветвей.
И вдруг где-то неподалеку треснул сушняк... В просвете, заплетенном сверкающей паутиной, показались две молчаливые фигуры. Партизаны переглянулись, они!
Незнакомцы, озираясь по сторонам, шли к озеру* Ни автоматов, ни ружей у них не было, но у первого, как только солнечные лучи упали па него, что-то блеснуло в руке...
«Похоже на финку», — подумал Жадовец и сразу же вспомнил, как учил их Шахов обезоруживать врага.
Одними лишь взглядами ребята договорились, кто кого берет, и, как только «гости» поравнялись с за-
садой, из кустов на них молниеносно бросились партизаны. Первый из полицаев отчаянно попытался вы-» рвать руку, но финка со звоном отлетела далеко в траву, а разведчик Писаный так заломил руку второе му, что тот не сдержался и заорал:
— Ой, больно! Да отпусти же, отпусти!
— Ничего, потерпишь до смертной годины,—деловито ворчал Марко Иванович, крепко связывая руки своему пленнику. — Еще не так придавим, погоди...
Новый текст
| 
