|
Нумеролог не пропускал ни одного случая оказаться где-нибудь поблизости от их семьи, перемолвиться словом с отцом или чаще — с Виктором, при этом украдкой поглядывая на девушку.
И Лида тоже с интересом смотрела на Коробко, о котором среди партизан ходило столько легенд. Ей явно нравилось, что прославленный подрывник, державшийся независимо и гордо со всеми, скисал, превращался в стыдливого мальчугана в ее присутствии. Вот если бы он заговорил с ней... Все с Виктором да с Вик-
 тором — то о пущенных под откос поездах, то о новых минах или комсомольских делах ведут они свои речи. А ей хотелось, чтоб он спросил у нее что-нибудь, или предложил погулять с ним по лесу, или рассказал о чем-либо, но только ей одной, и никому больше. Однако Нумеролог, едва выдавив из себя слово, густо краснел и внезапно исчезал, объявив, что куда-то торопится.
Лида, вся освещенная солнцем, подняла вдруг голову и бросила взгляд в его сторону. Большие глаза ее блеснули радостно и сразу же погасли. Девушка с еще большим усердием принялась чистить картошку. Нумеролог издалека заметил, как стыдливо вспыхнули ее щеки.
Он сначала было двинулся к Лиде, но какая-то сила остановила его через несколько шагов. О чем он будет говорить с ней? О сегодняшней ночной вылазке? Да интересно ли ей, если об этом каждый день вокруг талдычат? Может, подарить что-нибудь? Полез в карман и нащупал туго свернутый платок. У фрица убитого нашел в портфеле — думал, документы какие, а там — барахло.
Только как же подаришь, если там и баба Дарина, и еще несколько женщин? А если Лида откажется от платка да еще высмеет при всех? Вот если бы сама подошла... А может, Виктору отдать? Пускай ей пере-даст. Да нет, не стоит этого делать, он еще подтрунивать станет...
Взгляд его задержался на радиоантенне перед землянкой. Тонкий провод с белыми кремешками изоляторов выползал из-под низкого замаскированного чердака и, цепляясь за ветки сосен, терялся в вышине. В двери стояла радистка Валя Щербакова и озабоченно осматривала свое хозяйство.
Новый текст
|
